Возвращайся скорей, Микка-Мяу!

Сказка.ру » Лазар Эрвин » Сказки автора » Возвращайся скорей, Микка-Мяу!

Да, что ни говори, а греть живот на солнышке - одна из самых больших радостей на свете. Солнце никого не обделяет. Светит на счастливых и на несчастных.

Что-то в этом роде шевелилось в голове коня Серафима - шевелилось вяло и медленно: мыслям лень было скакать по такой жаре, слишком томящей и нагоняющей сон. Но какая-никакая, пусть даже едва заметная и медлительная, как улитка, мысль есть мысль. А мысли, считал конь Серафим, нельзя дать пропасть зря. «Выскажу»,- решил он. И сказал:

- Солнце никого не обделяет.

На всех остальных - заслуженного артиста цирка льва Зигфрида Брукнера, неудержимо мыслящего зай-ца Аромо, медведя Бум-Бу-Бума, который, как всем известно, умеет говорить только «бум-бу-бум», и самого Доброго великана в мире Лайоша Урода,- на всех них эта фраза не произвела ни малейшего впечатления. По той простой причине, что они ее, скорее всего, и не уразумели толком. Конь Серафим, правда, пробормотал:

- Ну и что?

А вот кошка Ватикоти - совсем иное дело. Она сразу навострила уши и не поленилась даже приподняться.

- Что ты сказал? - спросила она, прищурившись.

- Я сказал, что солнце никого не обделяет. Оно одинаково светит на всех, - пояснил конь Серафим.

Ватикоти села.

- Как раз об этом я и думала,- сказала она.

- Ну все, теперь не дадут спокойно позагорать,- проворчал лев Зигфрид Брукнер,- их светлость изволили думать.

Все недовольно заворочались: похоже, опять начинался спор.

Кошка Ватикоти продолжила, не обращая на них внимания.

- Нет правды на свете,-сказала она патетически,- и само солнце несправедливо!

Тут уже приподнялся конь Серафим.

- То есть как несправедливо,- негодующе воcкликнул он,- если оно одинаково светит и на тебя, и на меня! И на всех.

- А вот и не одинаково! - возразила Ватикоти.- У тебя, например, живот больше, чем у меня, по крайней мере в десять раз. А это значит, что тебе солнечных лучей достается в десять раз больше, чем мне, - О господи,- простонал лев Зигфрид Брукнер,- это ужасно! Каких только дикостей вы не выдумываете, чтобы поспорить!

- Это интересно,- медленно произнес самый добрый великан в мире Лайош Урод,- похоже, Ватикоти и в самом деле права.

Тут уже не выдержал Аромо.

- Конечно,- сказал неудержимо мыслящий заяц:- Тому, кто в десять раз больше, достается в десять раз больше солнечных лучей. Но града и холодного ветра ему тоже достается з десять раз больше.

Лайош Урод нахмурился. Мысль Аромо сбила его с толку.

- Вот Микка-Мяу придет, он и решит, кто прав,- сказал Лайош.- Уж он-то знает.

Да, но кота Микки-Мяу не было дома. Рано утром он ушел в город по какому-то срочному делу. Да и при чем тут Микка-Мяу! Тут странное дело... Что-то залязгало, задребезжало и загремело. Приятели прислушались: странные звуки все не прекращались. Что-то ритмично бухало и стукало, лязгало и гудело, трещало и хрустело: бим-бум! тук-так! хрип-хруп! Это еще что за чертовщина?!

- Слышите,- сказал конь Серафим,- в небе гремит.

Все удивленно посмотрели на него. Почему в небе? На небе ни облачка, высоко-высоко светит солнце. Но звуки все не прекращались: бум-бум!

- А,- заблестели глаза у кошки Ватикоти,- это, наверное, с арбузового дерева падают арбузы.

Звучало и в самом деле похожее. Падающие арбузы, должно быть, производили именно такие звуки. Но только, конечно, очень большие арбузы. И падающие с очень высокого арбузового дерева. Но - арбузовое дерево? Кто видел арбузовое дерево? Конь Серафим сморщил нос.

- Арбузовое дерево,- пробормотал он,- ну конечно, оно растет рядом с тыквенным деревом, да?

Все усмехнулись, и лишь лицо великана Лайоша Урода выражало невинную радость.

- Ой, как интересно! Ватикоти, а где это арбузовое дерево? Мне так хочется арбуза!

Между тем шум все не прекращался. Что-то все стучало, что-то все гудело! Но приятели словно оглохли - знай хихикают да похохатывают!

- Надо же, арбузовое дерево!-хлопал себя по животу Зигфрид Брукнер.

Заяц Аромо посмотрел на Лайоша Урода снисходительно-сочувственно:

- Арбуза захотел, бедняжка! С арбузового дерева! Конь Серафим, усмехаясь, качал головой:

- Эх, милый Лайош, не сильно же ты умен, раз таким небылицам веришь. Арбузовых деревьев не бывает, разве что у Ватикоти в голове.

Неудержимо мыслящий Аромо весело ухмыльнулся:

- Там арбузовому дереву места вполне хватит. Кошка Ватикоти мрачно наморщила лоб и угрюмо посмотрела на Аромо:

- Одну минуточку! Ну-ка повтори еще раз, Аромо!

- Что?

- То, что ты сейчас говорил о моей голове и об ар-бузовом дереве.

- Я сказал, что в твоей голове вполне хватит места для арбузового дерева.

«Да он надо мной явно издевается!» - подумала Ва-тикоти. Морщины у нее на лбу стали еще глубже.

- Иными словами... ты имеешь в виду... Ага, поняла... Ты хочешь сказать, что голова у меня пустая.

Все дружно захохотали. Лишь заяц Аромо притворился серьезным и удивленным.

- Я?! - широко раскрыл он глаза.- Я сказал всего-навсего, что в твоей голове есть место для арбузового дерева. Ни более ни менее. А как ты там поняла, это уж твое дело. Насчет пустой головы не я сказал. Это ты сама сказала.

Кошка Ватикоти, совсем сбитая с толку, разозлилась:

- Ты всегда говоришь не то, что думаешь. Иной раз неделю можно голову ломать над твоими словами.

Но тут звон, гуд и стук стали вдруг слышны где-то совсем близко. Все на мгновение затаили дыхание. Конь Серафим испуганно завертел головой.

- Нет, это все-таки в небе гремит, сомнений быть не может,- сказал он.

- В голове у тебя гремит! - осмелела кошка Ватикоти.

-! Бочку какую-то катят,- вставил лев Зигфрид; Брукнер.

- Или в барабан стучат,-усмехнулся заяц Аромо.

- А может быть, это бочка сама гремит,-заблестели глаза у великана Лайоша Урода.- От хорошего настроения.

Все только диву дались. Ох уж этот добряк!

- Знаешь что, Лайош...- начала было кошка Вати-| коти, но ее перебил медведь Бум-Бу-Бум.

Он сказал строго:

- Бум-бу-бум. - И чтобы никто не сомневался, повторил: - Бум-бу-бум!

Все, побледнев, испуганно смотрели на Бум-Бу-Бума.

- Не может быть!.. Ты это серьезно, Бум-Бу-Бум? - Ватикоти еще надеялась обратить все в шутку.

Но конь Серафим перебил ее:

- Конечно, серьезно. Ты когда-нибудь слышала, чтобы медведь Бум-Бу-Бум шутил?

Широкогрудый лев Зигфрид Брукнер почувствовал, как душа его начинает опускаться все ниже и ниже - прямо в пятки. Голос его задрожал:

- Иными словами, ты хочешь сказать, что к нам идет Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый.

Бум-Бу-Бум молчал, но все поняли по его взгляду: да, медведь имеет в виду именно это. И тут всех словно прорвало:

- О, тогда горе нам! Сюда идет Столбоногий!

- Кувшиноголовый!

- Бочкопузый!

- Блиноухий!

- Корытогрудый!

- Печеротый!

- Дубоголовый и ветропродутый!

Все это напоминало некую молитву. Конь Серафим воскликнул:

- И надо же было этому случиться именно теперь, когда Микки-Мяу нет дома!

Первым пришел в себя заяц Аромо. Жалобы тут не помогут! Подняв лапу, он призвал всех к молчанию.

- Самое главное,-торопливо заговорил он,- сделать кислую мину! Всем. Нам нужно вести себя как на похоронах. Потому что больше всего на свете Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый не любит хорошее настроение.

- Несчастный...- всхлипнула кошка Ватикоти.

- Не хнычь! Ну, все разом стали унылыми-преунылыми!

И как раз вовремя. В это мгновение - бим-бум! - послышался треск сучьев, и на краю лужайки появился столбоногий, кувшиноголовый, бочкопузый, блиноухий, корытогрудый, печеротый, дубоголовый и ветропродутый. Хмуро оглядывая испуганных приятелей, на краю лужайки стоял Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый.

- Ага, вот и вся честная компания! - сказал он ржавым, скрипучим и трескучим голосом.

Заяц Аромо сделал шаг вперед и смиренно произнес:

- Да, мы все здесь, ты ведь знаешь, мы здесь живем.

- И настроение у вас, конечно, хорошее, а? - проскрипел Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый.

- Ну что ты, любезный Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый, какое уж тут хорошее,-торопливо сказал неудержимо мыслящий Аромо.-Как раз наоборот. Настроение у нас плохое.

- Плачем да рыдаем,- соврал лев Зигфрид нер.

- Горюем, - сказала кошка Ватикоти.

- Печалимся,-добавил конь Серафим. Злюк-Клюк гневно топнул ногой:

- Я слышал, как вы смеялись!

Тут Аромо пустил в ход все свое актерское искусство:

- Смеялись? А что это такое, любезный Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый? Мы слыхом не слыхивали такого слова.

И все скорее подхватили:

- Да, да, мы и слыхом не слыхивали! А Аромо вовсе вошел в роль:

- Таких слов в нашем обиходе давно уже нет. Смеяться, посмеиваться, улыбаться, усмехаться, ухмыляться, хихикать, хохотать... Что значат все эти слова, мы не знаем.

Но тут кошка Ватикоти не выдержала. Она долго крепилась и давилась, стараясь сдержать смех, но ничего не вышло. Она разразилась звонким, раскатистым хохотом.

Что же теперь будет? Все в страхе смотрели на Ватикоти, боясь вздохнуть.

Глаза у Злюк-Клюка Великоголово-Малоголового выкатились из орбит и зловеще налились кровью.

- Это еще что такое?! - взревел он.

Аромо незаметно стукнул Ватикоти по щиколотке, но это не помогло. Она все смеялась - звонко и раскатисто. Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый уже занес над ней свою страшную лапу. Аромо поспешил шагнуть вперед.

- Дело в том... все это очень неприятно,-лепетал он,- но Ватикоти плачет.

- Что? Что она делает?! - заорал Злюк-Клюк.- Плачет?! Да она смеется! Гогочет! Заливается!

- Нет, нет! Ты не знаешь Ватикоти. Она так плачет. Мы сначала тоже думали, что она смеется... или как там это называется... но нет. Она именно плачет.

- Врешь! - рассвирепел Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый.

- Поверь нам. Она в самом деле плачет,- сказал Аромо с отчаянием в голосе и укоризненно взглянул на Ватикоти.

Все почувствовали, что неудержимо мыслящий заяц нуждается в поддержке, и подхватили.

- Да, да, она плачет.

- Она всегда так плачет.

- Да, Ватикоти именно так и плачет.

Бум-Бу-Бум смотрел на все это представление с явным неодобрением. В конце концов медведь не выдержал:

- Бум-Бу-Бум.

Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый вскинул голову и подозрительно посмотрел на Бум-Бу-Бума:

- Что он сказал?

Заяц Аромо развел лапами.

- Кто знает, любезный Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый? Тебе ведь известно, он умеет говорить только «бум-бу-бум».

- Но мне говорили, будто вы его понимаете.

- Только изредка,-махнул лапой Аромо.-Да и вообще, что можно понять, когда говорят «бум-бу-бум»?

Злюк-Клюк верил и не верил. На всякий случай он внимательно оглядел всю компанию. Взгляд его искал Микки-Мяу.

- А где ваш знаменитый предводитель Мик-ка-Мяу? Спрятался?

Ватикоти тем временем перестала хохотать, и Аромо вздохнул с облегчением.

- Нет, не спрятался,- сказал он.- Он пошел в город по делам. Может быть, задержится до завтрашнего вечера. Он просил передать тебе привет.-Аромо тяжело глотнул.- И сказал: «Если к вам заглянет Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый, передайте ему заверения в моем уважении». Да, кстати, мы все тоже тебя очень уважаем, Злюк-Клюк задрал голову, довольно затопал ногами и надулся как индюк.

- Уважайте, уважайте, - сказал он.-А не то худо будет!

И умолк. Похоже было, что он задумался, хотя трудно сказать, задумываются ли вообще такие огромные злюк-клюки.

- Значит, говорите, этого вашего хваленого Мик-ки-Мяу нет дома? Насколько я знаю, главный у вас он.

Зигфрид Брукнер гордо выпрямился:

- У нас, к твоему сведению, республика.

- А, республика,- произнес Злюк-Клюк, но было видно, что занимает его другое. Лицо его вдруг расплылось в слащавой улыбке. - Я пришел помочь вам.

Во взгляде Бум-Бу-Бума промелькнула гневная искорка:

- Бум-бу-бум!

Слащавость мгновенно исчезла с лица Злюк-Клюка Великоголово-Малоголового:

- О чем это он?

Аромо повернулся к медведю:

- В чем дело, Бум-Бу-Бум?

Медведь повторил презрительно:

- Бум-бу-бум!

На этот раз неудержимо мыслящий заяц нашел в себе смелость чуть заметно усмехнуться.

- Вот видишь, он сказал «бум-бу-бум»,- взгляну; он на Злюк-Клюка.

Взгляд Злюк-Клюка сделался колючим, как репей.

- Вы мне бросьте шутки шутить, а не то худо бу-дет! Я перед вами распинаюсь, душу выкладываю, а вы насмехаетесь. Вот еще раз перебьете - и не стану вас спасать!

Конь Серафим растерянно посмотрел на него:

- Нас? Спасать? А от чего? Злюк-Клюк зловеще покачал головой:

- Видно, придется вам кое-что рассказать, вы тогда живо по-другому заговорите.

Походке было, он не шутил.

- А все-таки - что случилось? - испуганно спросила кошка Ватикоти.

Злюк-Клюк наклонился к ним и шепнул:

- Да будет вам известно, что в лесу страшно расплодились могопачи!

Все смотрели на него раскрыв рот.

- Какие-какие пачи? - переспросил самый добрый великан в мире Лайош Урод.

Злюк-Клюк обвел взглядом всех по очереди и увидел: все были полны недоумения.

- Вот темнота! - бросил он пренебрежительно.- Не знаете, кто такие могопачи?

Заяц Аромо в нерешительности повертел головой.

- То есть это... - промямлил он,- как это... да вообще-то знаем.

Лев Зигфрид Брукнер выпятил грудь:

- Еще бы!

Конь Серафим тоже соврал:

- Да уж встречались... и не раз. Злюк-Клюк едва сдержал ехидную усмешку.

- Вот я и говорю! - проскрипел он.

Но тут Лайош Урод, оглядев всех невинным взглядом, спросил:

- А в самом деле, кто такие могопачи?

Аромо метнул строгий взгляд на самого доброго великана в мире:

- Помолчи, Лайош, не встревай в серьезный разговор!

- Ну а если я никогда не слышал о могопа- чах,- настаивал Лайош Урод.

Тут и все остальные набросились на него:

- Прекрати!

- Замолчи!

- Перестань в конце концов!

Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый присталь- но посмотрел на Лайоша Урода.

- А этого умника зовут Лайош Урод, да? Неудержимо мыслящий Аромо кивнул:

- Он у нас тугодум. Не стоит на него обращать внимания. Главное, что мы знаем, кто такие могопачи.

Медведь Бум-Бу-Бум посмотрел на зайца Аромо, скривился в презрительной усмешке и с глубоким отвращением произнес:

- Бум-бу-бум!

Все были полны недоумения, растерялись, а Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый, напряженно вдумываясь, вытянул шею, словно тугоухий гусак:

- Что он сказал?

- Ничего,- поспешил ответить заяц Аромо. Лайош Урод изумленно оглядел всех вокруг. Ничего? Как это ничего? Оглохли они, что ли?

- Да нет, он сказал...- начал он было, но договорить ему не дал конь Серафим: подскочив к неудержимо мыслящему зайцу, Серафим копытом зажал ему рот.

- Зачем ты зажал ему рот?! - проскрипел Злюк-Клюк.

- В день я могу выслушать только двенадцать глупостей,- затараторил конь Серафим.- От тринадцатой у меня всегда случается нервный припадок. А он как раз хотел сказать тринадцатую.

Злюк-Клюк засопел:

- Ну, сейчас я вам покажу, как врать.

Но тут кошка Ватикоти хитроумно отвлекла его внимание.

- Ты остановился на том, любезный Злюк-Клюк,- сказала она сладким голосом,- что в лесу сильно расплодились могопачи.

Злюк-Клюк зловеще посмотрел на нее:

- Что значит остановился? Тебе этого недостаточно?

Ватикоти, растерявшись, неуверенно ответила:

- Да нет, достаточно... конечно. Представляю себе, как им теперь тесно. Надо бы им помочь.

Злюк-Клюк схватился за голову:

- Ты что, спятила? Помочь могопачам?! Ты понимаешь, что ты говоришь?

- Но им ведь тесно,- оправдывалась кошка Ватикоти.

На этот раз все свое актерское искусство пустил в ход Злюк-Клюк.

- Тесно! - сказал он иронически и вдруг перешел на шепот: - В скором времени они собираются перейти в решительное наступление.

На лице великана Лайоша Урода появилось выра- жение искреннего сочувствия:

- Ох, как мне их жалко! Бедняги! - Кто бедняги? - рявкнул Злюк-Клюк.

- Те, на кого они собираются решительно наступать.

- О, какие же вы бестолковые! - коварно вздохнул Злюк-Клюк.

И тут зайца Аромо вдруг осенила догадка.

- Ты хочешь сказать, что эти... что эти могопачи...- залепетал он, запинаясь, но от волнения запутался совсем, и за него договорил конь Серафим:

- Хотят напасть на нас?

Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый просиял - на сколько способно сиять столь отталкивающее, уродливое существо.

- Ну наконец-то, дошло!-вскричал он довольно.- Напасть - это не то слово! Они вам лапы поотрывают, всех вас перережут, передавят, согнут в дугу, насадят на вертел, изничтожат, разрежут на кусочки, сотрут в порошок!

- О боже! - заплакала кошка Ватикоти.

У всех остальных вид был не менее жалкий. Все побледнели - кто всхлипывал, кто дрожал.

- Помогите! - слабо взывал великан Лайош Урод.

Сам гулкоголосый Зигфрид Брукнер, лев, презирающий смерть, вместо того чтобы гордо выпятить грудь в минуту опасности, лишь шептал:

- Спасайся кто может!

Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый торжествующе оглядел поверженную в ужас компанию.

- Бежать вам тоже некуда. Вы окружены. Куда бы вы ни побежали, все равно попадете в руки к могопачам.

Тут началась настоящая паника! Все забегали, заметались, запричитали и зарыдали. Лишь медведь Бум-Бу-Бум, прислонившись к дереву, по-прежнему хранил молчание.

Из беспорядочного шума вырвался голос кошки Ва-' тикоти:

- Что же нам делать?

Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый явно наслаждался всей этой суматохой.

- Ну и размазни! - сказал он.- Храбрый лев Зигфрид Брукнер, гениальный заяц Аромо, голубой чудо-жеребец Серафим, сильный, как бык, Лайош Урод, знаменитая кошка Ватикоти и сама олицетворенная честность Бум-Бу-Бум, или как его там!

Медведь Бум-Бу-Бум не удостоил Злюк-Клюка даже поворотом головы - стоя по-прежнему неподвижно, прислонившись к дереву, он произнес:

- Бум-бу-бум.

- Бумчи-бумчи! - сверкнул глазами Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый.- Вот придут могопачи, набьют вас соломой, сделают из вас чучела и будут сто лет подряд показывать вас маленьким могопачатам, как самых трусливых в мире.

Ватикоти стало совсем горько. Еще и соломой набьют!

- Но что же нам делать, любезный Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый, скажи! - захныкала кошка.- Я много кем хочу стать, но только уж не наглядным пособием.

Лев Зигфрид Брукнер попробовал успокоить ее: - Послушай, Ватикоти, не хнычь. Попробуем поговорить с этими могопачами. Не станут же они, в самом деле, ни с того ни с сего убивать нас. Должна же у них быть хоть капля разума.

Злюк-Клюк рассмеялся. Смех его звучал как охрипший автомобильный гудок.

- Ха-ха! Он собрался разговаривать с могопачами! Только что ты утверждал, будто знаешь, кто такие могопачи. А теперь хочешь вести с ними переговоры! Если так, то считайте, что вас убили уже сто раз. Посыплют вашу лужайку солью, и следов не останется. - Выдержав многозначительную паузу, он продолжал уже другим голосом: - У вас есть только одна надежда. Все смотрели на него, затаив дыхание:

- Какая?

Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый выпрямился и выпятил свою грудь-корыто:

- Я знаю, вам самим это никогда не пришло бы в голову. Но я хочу помочь вам и не стану скрывать- помочь вам может только одно: битва!

Робкая надежда, едва тлеющая в сердцах друзей, тотчас совсем угасла.

- Битва? - пробормотал Зигфрид Брукнер.

- Бей-бей, не жалей? - пролепетала Ватикоти.

- Бах-трах-тарарах? - добавил Лайош Урод.

- Вот именно,- сказал Злюк-Клюк.- Хотя шансов у нас немного. Могопачи - неустрашимые воины. Храбрые, крепкие, выносливые. И безжалостные.

Не успел он договорить, как Лес зазвенел от рыданий и причитаний. Злюк-Клюк довольно напыжился - только этого он и добивался.

- Струхнули? Ладно, тогда я пошел... И повторяю: помочь вам может только битва. Вы должны принять вызов. Хе-хе. Вступить в бой с могопачами... Ну, прощайте!

Он повернулся и пошел - спина Злюк-Клюка все удалялась и уменьшалась, от его тяжелых шагов сотрясались деревья, а от хохота дрожали кусты.

Ватикоти нерешительно шагнула ему вслед:

- О, не покидай нас, любезный Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый! О, что же с нами будет!

Все запричитали, но тут раздался строгий голос медведя:

- Бум-бу-бум!

Все звуки как ножом обрезало. Наступила оцепенелая тишина. Кошка Ватикоти, с опаской оглядываясь по сторонам, подошла к медведю и шепотом спросила его:

- Ты в этом совершенно уверен, Бум-Бу-Бум?

- Бум-бу-бум,- решительно ответил медведь. Лев Зигфрид Брукнер возмущенно взревел:

- Ты всегда во всем совершенно уверен! Ты все знаешь лучше нас. Да как у тебя язык повернулся сказать, что могопачей вообще не существует!

Самый добрый в мире великан Лайош Урод встал на защиту Бум-Бу-Бума:

- А может быть, ты видел могопачей? Зигфрид Брукнер не удостоил его ответом; вместо него к бедному Лайошу Уроду повернулся Аром.

- Знаешь что, Лайош,- сказал с издевкой неудержимо мыслящий заяц,- я хотел бы задать тебе один вопрос. Сколько будет дважды два?

Лайош Урод задумчиво посмотрел в небо. Потом, переминаясь с ноги на ногу, потеребил штаны.

- Дважды два, это будет... Это будет ровно... не более не менее, чем... -лепетал он неуверенно и вдруг разозлился: - Что за дурацкие вопросы, когда тут дело куда серьезнее! Могопачи!

Заяц Аромо смотрел на него снисходительно:

- И ты думаешь, что мы, говоря об этом серьезном деле, будем прислушиваться к твоему мнению, когда ты не знаешь далее, сколько будет дважды два?

Лайош Урод раздраженно топнул ногой:

- Ну ладно! Тогда дважды два - пять!

По усмешке Аромо он понял: неправильно. Уже менее решительно он сказал:

- Ну тогда... шесть... или, наверное...

- Наверное, тебе пора умолкнуть,- вмешался лев Зигфрид Брукнер. - А то еще у тебя мозги перегреются. Мы тебя лучше попросим подумать, когда соберемся жарить сало.

Лайош Урод упрямо наклонил голову:

- И все равно, я никогда не видел ни одного мого-пача.

Заяц Аромо небрежной походкой подошел к Лай-ошу Уроду и остановился перед ним, уперев лапы в бока:

- А может быть, ты видел бумеранг? Или муравье- да, или утконоса, или золотой слиток в двадцать четыре карата, или застежку для чулок, или паровой молот, или кита, или анаконду, или радикулит, или лампу, или балумбеку, или гуттермуттер? Видел? Не видел! А между тем все это существует.

Великан Лайош Урод был совсем обескуражен: ораторское искусство зайца Аромо лишило его остатков самоуверенности. Но кошке Ватикоти в речи Аромо кое-что не понравилось. Она подошла поближе.

- Насчет гуттермуттер это ты загнул. И насчет застежки для чулок тоже. Муттер, это я знаю. И на сандалиях бывают застежки, это я тоже знаю. Но вот гуттермуттер - и застежка для чулок?!

Лев Зигфрид Брукнер пристально посмотрел на Ватикоти:

- Значит, ты тоже утверждаешь, что могопачей не существует?

- Ни в коем случае, - испуганно запротестовала Ватикоти. - Только вот гуттермуттер и застеж...

Конь Серафим заорал как ужаленный:

- Да замолчите вы когда-нибудь со своими гуттер-муттерами или нет?! Над нами нависла страшная опасность, а вы друг перед другом выставляетесь! Умишком щеголяете!

- Ну, у кого он есть, почему бы и не показать,- вставила кошка Ватикоти и многозначительно посмотрела на Лайоша Урода.

Бедный великан чуть не плакал:

- Честное слово, я не виноват, что медленно соображаю, но...

Что он собирался сказать после этого «но», мы уже никогда не узнаем, так как неудержимо мыслящий Аромо, подойдя к нему, хлопнул его по спине и произнес:

- Милый Лайош, никто тебя не обвиняет и не осуждает. Просто ты не знаешь, сколько будет дважды два, вот и все. Но что значит слово «молчать», ты наверняка знаешь.

- Да, знаю.

- Тогда помолчи! А мы будем готовиться к битве с могопачами. Они дорого заплатят за наши жизни!

- Ой, как мне страшно! - воскликнула Ватикоти. Но заяц Аромо уже вошел в роль.

- Только без паники,- сказал он.- Руководство борьбой с могопачами я беру на себя.

Конь Серафим посмотрел на него, прищурившись:

- Но-но! Ты, видимо, хотел сказать: мы берем на себя.

- Можно и так,-махнул лапой Аромо.- Все равно. Главное - начать, и поскорее.

- Правильно, давайте начнем,-подхватил лев Зигфрид Брукнер, но вдруг запнулся.- А что начнем?- завертел он головой.

Заяц Аромо ходил посередине лужайки взад-вперед, по-солдатски чеканя шаг:

- Как что?! Прежде всего надо созвать военный совет.

- Бум-бу-бум,- сказал медведь Бум-Бу-Бум. Заяц побагровел:

- Бум-Бу-Бум, очень тебя прошу, не нарушай дисциплину. Еще одно замечание - и я исключу тебя из членов военного совета.

- Бум-бу-бум,- повторил медведь.

- Все, ты исключен! - закричал Аромо. - Прими это к сведению. Собирайся и уходи на другой конец лужайки!

- Правильно,- поддержала его Ватикоти,-ты не имеешь права слушать, о чем мы будем говорить на совете!

- Еще, чего доброго, разболтает могопачам,-прибавил лев Зигфрид Брукнер.

Конь Серафим тоже возмутился:

- Правильно! Убирайся на другой конец лужайки!

Медведь Бум-Бу-Бум, не говоря ни слова, повернулся к приятелям спиной, не спеша перешел на другой конец лужайки и сел там в траву. Лайош Урод, самый добрый великан в мире, смотрел на него с жалостью.

- Зря вы Зто делаете, честное слово,- сказал он.

- Молчать! - рявкнул Аромо.

- Вот Микка-Мяу придет, он вам покажет, - буркнул себе под нос Лайош Урод.

Неудержимо мыслящий Аромо заорал на него:

- Хочешь, чтобы мы тебя тоже исключили?

- Нет, нет... я лучше...

- Тогда сиди и молчи! - торжествовал Аромо.- Приступим к работе! По-моему, наиболее подходящий метод борьбы с могопачами - это... Это... как бы это сказать... А как по-твоему, Серафим? Какой метод избрал бы ты?

Голубой чудо-жеребец смутился. Вопрос, застал его врасплох. Да еще как врасплох! Он залепетал:

- По-моему... я считаю... раз уж могопачи такие... Тут он запнулся и замолчал, хотя все смотрели на него с огромным интересом. Заяц Аромо поддержал его:

- Ну, ну, говори! Могопачи такие...

- Могопачи,-мучительно запинаясь, бормотал конь Серафим, совсем такие... маленькие...

Лев Зигфрид Брукнер изумленно переспросил:

- Что-что? Маленькие?

Конь Серафим замотал головой:

- То есть большие.

Зигфрид Брукнер удивился еще больше:

- Большие?

Тут конь Серафим окончательно запутался и, со- бравшись с духом, выпалил решительно:

- Я хотел сказать, средние.

До сих пор Лайош Урод слушал голубого чудо-жеребца раскрыв рот, но тут он не выдержал и спросил:

- Так все-таки маленькие, большие или средние? Заяц Аромо резко повернулся к нему:

- Я же тебя просил не задавать глупых вопросов! А ты, Серафим, скажи нам, в самом деле, какие могопачи. Маленькие, большие или средние?

Конь Серафим опустил глаза и кашлянул:

- По правде говоря, я видел того могопача только издалека.

- Рост молено определить и издалека,- сказал гул-коголосый Зигфрид Брукнер.

Конь Серафим пытался уйти от ответа:

- Видишь ли, это не совсем так. Ведь если расстояние очень большое, то могопач кажется маленьким, не так ли? А если расстояние очень маленькое, то могопач кажется огромным.

- Не говоря уже о среднем расстоянии,- заметил неудержимо мыслящий Аромо.

- Почему? А что тогда? - полюбопытствовал Лайош Урод.

- Лайош! Лайош! - зашикали на него. Кошка Ватикоти повернулась к коню Серафиму:

- Иными словами, весь вопрос в том, с какого расстояния ты видел этого могопача.

Конь Серафим не отступал:

- Я же говорю: издалека.

- Ну и каким же он тебе показался издалека? - спросил заяц Аромо.

- Далеким...- Голубой чудо-жеребец задумался.- Если это вообще...

Все ждали продолжения, но конь Серафим умолк.

- Если это вообще...- подсказал ему лев Зигфрид Брукнер.

- Если это вообще был могопач,- с трудом выдавил из себя конь Серафим.

Все пришли в изумление.

- Значит, не исключено, что ты видел вовсе и не могопача?.- спросил заяц Аромо.

- Не исключено,-кивнул конь Серафим.-Может быть, это был просто куст бузины. Или пенек. Тем более, что, когда я издалека видел это далекое нечто, было уже далеко за полночь.

Чтобы понять это невнятное объяснение, всем пришлось немного подумать. Не говоря уже о самом добром великане в мире Лайоше Уроде, которому пришлось думать изо всех сил.

Один лишь Бум-Бу-Бум, видимо, понял все сразу- на другом конце лужайки ему было хорошо слышно, о чем разговаривают друзья,-так как медведь произнес:

- Бум-бу-бум.

- Ну это уж слишком! - взвизгнул неудержимо мыслящий Аромо.- Придется его наказать.

Тут все подскочили к Бум-Бу-Буму и обступили его.

- Не забывай, у нас введено военное положение! - кричал Аромо.

Лев Зигфрид Брукнер торжественно указал лапой на Бум-Бу-Бума:

- Объявляю тебя регенатом.

- Может быть, генератором? - поправила кошка Ватикоти.

- Ренегатом,- сказал заяц Аромо, на этот раз правильно.

Ватикоти размахивала лапами:

- Регенатор или генератор, это все равно. В наказание мы привяжем тебя к дереву. Тогда уж ренегат-ничай сколько хочешь!

Они быстро раздобыли где-то веревку и в два счета привязали бедного Бум-Бу-Бума к дереву. Один Лайош Урод не участвовал в этом - испуганно прыгая вокруг приятелей, самый добрый великан в мире восклицал:

- Бедный Бум-Бу-Бум! Что вы делаете! Бедный Бум-Бу-Бум!

Заяц Аромо рявкнул на него:

- Может быть, привязать тебя рядом с медведем?!

О нет, только не это! Лайош съежился и не произнес больше ни звука. А остальные тем временем связывали Бум-Бу-Бума.

- Вот так,- удовлетворенно произнес неудержимо мыслящий Аромо.-А если еще хоть слово скажешь, заткнем тебе рот. Ясно?

И все пошли обратно - продолжать военный совет.

- Опаснее всего враг внутренний,- бормотал лев Зигфрид Брукнер.

- Мы остановились на том, что было далеко за полночь,- взял слово заяц Аромо.- И тот куст бузины или пенек, который ты видел, возможно, и не был мо-гопачем.

Серафиму надоело быть козлом отпущения.

- Да. Ну, ничего страшного,- произнес он язвительно,- остаетесь еще вы, а вы-то наверняка видели могопачей с более близкого расстояния и при свете дня.

- Да уж видели,- осторожно ответил лев Зигфрид Брукнер.

- Еще бы,- сказал еще осторожнее заяц Аромо.

- Ясное дело,- прошептала кошка Ватикоти. Лайош Урод, самый добрый великан в мире, вскинул голову.

- А может быть, я тоже видел? - спросил он взволнованно.

- Может быть,-кивнул лев Зигфрид Брукнер.

- Но он тебе, наверное, показался кустом бузины.

- Или пеньком.

Лайош Урод был поражен:

- Надо же, мне это и в голову не приходило! А ведь сколько я кустов бузины и пеньков перевидал в последнее время... Так, значит, это были могопа-чи.- Он вскочил и повернулся к Бум-Бу-Буму:- Бум-Бу-Бум! Слышишь, Бум-Бу-Бум!

- Вести разговоры с ренегатом запрещается,- строго заметила кошка Ватикоти.

Великан Лайош Урод умоляюще посмотрел на своих друзей:

- Ну хватит вам, давайте его отпустим! Но все на него зашикали.

- Ты что, не понимаешь? У нас военное положение!- рассердился лев Зигфрид Брукнер.- Не будем отвлекаться!

- Правильно,- согласился заяц Аромо.- Пожалуйста, Зигфрид, расскажи нам о своей встрече с могопачами.

- А почему я? - испугался лев Зигфрид Брукнер.- По-моему, лучше тебе начать.

Неудержимо мыслящий Аромо почесал в затылке.

- Пусть лучше кошка Ватикоти начнет, - сказал он.

Против этого лев Зигфрид Брукнер не стал возражать.

- Правильно, Ватикоти, твоя очередь, - поддержал он.

Тут уже у Ватикоти испуганно забегали глаза. Но испуг ее продлился лишь мгновение - она самоуверенно улыбнулась и начала:

- Ну, видите ли, могопачи... Могопачи в два раза больше слонов. У них по' пять ног и по пять лап. И в каждой из пяти лап .они держат по кортику.

- По чему? - переспросил Лайош Урод, позеленев.

- По кортику. Это кинжал такой. Нож,- пояснила Ватикоти.

- Ну все, конец! - задрожал от страха самый добрый великан в мире.

Лев Зигфрид Брукнер, впрочем, чувствовал себя не лучше.

- А ты уверена, что у них по пять ног? - спросил он.

- Я уверена в этом так же, как и в том, что у них по пять лап,- хитро ответила Ватикоти.

Заяц Аромо подозрительно посмотрел на кошку:

- Извини, конечно, Ватикоти, но не скажешь ли ты, где ты их видела? И с какого расстояния?

- То есть как где? То есть как с какого расстояния? Нигде я их не видела.

Все озадаченно смотрели на кошку, не зная, радоваться им или возмущаться.

- А откуда же ты тогда взяла, что... это... пять лай... пять ног... да еще кортики?...- спросил неудержимо мыслящий заяц.

- Я их так себе представляю,- без тени смущения ответила кошка Ватикоти.

Презирающий смерть лев Зигфрид Брукнер вскипел:

- Нет, это просто смехотворно! Нам еще твоих представлений недоставало!

- Да будет тебе известно, что у меня самое богатое, самое чудесное в мире воображение,-заметила Ватикоти.

- На кой черт нам твое воображение! Оставь его при себе. Надо же, пять лап! А почему не двадцать пять?!

Аромо пытался примирить приятелей:

- Не стоит портить друг другу нервы бесполезными спорами. А что касается воображения, иногда оно бывает небесполезным.

- Ну, скажу я вам! - все возмущался лев Зигфрид Брукнер.- Не хватало еще, чтобы и ты могопачей видел только в своем воображении.

Лайош Урод, самый добрый великан в мире, испуганно топтался возле них, то и дело бросая взгляды в сторону связанного Бум-Бу-Бума.

- Давайте освободим медведя,- просил он, но лев Зигфрид Брукнер прикрикнул на него.

- Молчи! Пусть Аромо расскажет о могопачах.

- А что? И расскажу! Правда, я не видел могопачей...

- Ну вот, пожалуйста! Не видел!-закричал конь Серафим.

Заяц Аромо бросил в его сторону строгий взгляд:

- Видеть не видел, но зато слышал.

Лайош Урод с глубоким уважением посмотрел на неудержимо мыслящего Аромо.

- Они... разговаривали? - спросил он.

- Нет, не разговаривали. Они со свистом пролетали над деревьями.

Лев Зигфрид Брукнер вскочил, охваченный волнением:

- Ты хочешь сказать, что они умеют летать?

- Да. Была ночь. И вдруг я слышу: фьи-и, а потом, фью-у, ших-шух. Это они со свистом пролетали над деревьями.

- А почему ты решил, что это были могопачи? - спросила кошка Ватикоти.

- А кто же еще? Ты когда-нибудь слышала ночью что-нибудь вроде фьи-и-фью-у-ших-шух?

- Как-то раз...- сказала Ватикоти,-как-то раз слышала. Но это был храп льва Зигфрида Брукнера.

- Что? Неправда! Я не храплю!

- Давай не будем спорить,- вяло махнул лапой заяц Аромо. - Тебе, Зигфрид, везет.

- Почему это мне везет?

- Потому что, когда ты храпишь, ты всегда спишь. И слушать свой храп тебе не приходится.

Лев Зигфрид Брукнер открыл было рот, но возразить не успел. Над Лесом вдруг что-то засвистело и завыло: фьи-и-фью-у-ших-шух, а потом застучало, загудело, зазвонило. И снова установилась полная тишина.

Ватикоти, дрожа, спряталась за спину коня Серафима:

- О господи, а это еще что такое?!

Все переглянулись, охваченные страхом, думая об одном и том же. Неудержимо мыслящий Аромо сказал:

- Нет сомнения, это могопачи! Начали разведывательные полеты.

Тут снова раздались грохот, гудение и свист: фьи-и-фью-у-ших-шух-динь-дон-бом. Ой-ой-ой!

- А мы еще ничего не сделали, - причитала кошка Ватикоти за спиной у коня Серафима. - Скорее же, Лайош Урод! Наломай дубинок. Встретишь их на дороге и будешь бить дубинками до тех пор, пока они не повернут обратно. А если понадобится, научишься летать!

Самый добрый великан в мире побежал сломя голову за дубинками. Вот донесся хруст ломающихся веток: Лайош Урод очень старался, да и силы ему не занимать. Дубинки, должно быть, получались внушительные.

Неудержимо мыслящий Аромо стоял посреди лужайки, растерянный донельзя.

- С дубинкой против летающих могопачей...- прошептал он.

- Да, это верно,- вскинул голову конь Серафим.- Но вообще-то мы еще не знаем точно, какие эти могопачи. Зигфрид! Ты наверняка видел могопачей, скажи нам: какие они?

Лев Зигфрид Брукнер, от страха спрятавшийся за ствол ближайшего дерева, дико вращал глазами:

- Видишь ли, могопачи - существа исключительно странные.

- Ну, а все-таки?

- Они то такие, то совсем другие.

- Но летать-то они умеют,-вставил заяц Аромо.- В этом я был прав, не так ли?

- Это по-разному,-торопливо заговорил лев Зигфрид Брукнер.- Они нападают и на суше, и на воде, и в воздухе, и...- Он умолк и весь задрожал - слышно было, как у него стучат зубы.

- И? -спросил конь Серафим.

- И под землей,- произнес наконец лев. Кошка Ватикоти сказала с надеждой в голосе:

- Но ведь поблизости нет никакой воды. Ни озера, ни речки.

- А что им до того,- ответил лев Зигфрид Брукнер замогильным голосом,- они себе водопровод проведут!

Лайош Урод выбежал из леса со связкой дубинок.

- Ну, этого нам вполне хватит,- решил самый добрый великан в мире.-Я возьму пока две дубинки и выйду на тропинку.

Он повернулся и пошел, но заяц Аромо окликнул его:

- Стой! Приказа еще не было.

Лайош Урод остановился и удивленно посмотрел на Аромо:

- Какого приказа?

Неудержимо мыслящий заяц гордо выпятил грудь:

- Ты, видимо, забыл: у нас введено военное положение. Ты должен действовать согласно приказу главнокомандующего.

Лайош Урод растерянно огляделся по сторонам:

- Ах да. Правильно... но... но кто у нас главнокомандующий?

Аромо надулся так, что, казалось, вот-вот лопнет. -Я! - сказал он. Конь Серафим повернулся к нему: - Что-что?

Тут и лев Зигфрид Брукнер выскочил из-за дерева:

- Как ты сказал? Почему это ты - главнокомандующий?

Заяц упер лапы в бока:

- А кто здесь, интересно, умнее всех? Я! Значит, я и главнокомандующий.

- Еще чего! - возмутился лев Зигфрид Брукнер.- Как бы не так! Зайцу командовать львом! И не просто там каким-то львом, а мной! Самым умным, самым храбрым в мире львом. Надо же, главнокомандующий! Курам на смех!

Конь Серафим одобрительно кивал:

- Да, сомнений быть не может: только один из нас способен командовать.

- Вот видишь,- обрадовался лев Зигфрид Брукнер,- и Серафим со мной согласен.

- Согласен,- сказал конь Серафим.- Во всяком случае, заяц не может командовать нами. Чтобы зайцу подчинялись лев и конь - ну уж нет!

Кошка Ватикоти заметила несколько обиженно:

- А меня ты забыл?

- Нет, не забыл, Ватикоти. И тобой заяц тоже не имеет права командовать.

Лайош Урод, самый добрый великан в мире, стоял перед приятелями раскрыв рот, глядя то на одного, то на другого и крепко сжимая приготовленные дубинки. Между тем лев Зигфрид Брукнер попытался придать себе как можно более героический вид.

- Главнокомандующим способен быть только один из нас,- сказал он.- И притом только лев. То есть я.

Конь Серафим топнул ногой:

- Этого еще не хватало - какой-то бестолковый лев!

- Кто бестолковый? А ну-ка повтори!- оскалился лев Зигфрид Брукнер.

- Главнокомандующим должен стать рассудительный конь,-вдохновенно продолжал конь Серафим.- То есть я.

- Ах, рассудительный конь! - заорал лев Зигфрид Брукнер, подскочил к Лайошу Уроду и, вырвав у него одну из дубинок, застыл в угрожающей позе.

Голубой чудо-жеребец, не растерявшись, схватил вторую дубинку и замахнулся на Зигфрида Брукнера:

- Да на кого ты лезешь? Ах ты старое, беззубое подобие льва!

Еще мгновение - и они сцепились бы, но поднятые дубинки застыли в воздухе... Фьи-и-фью-у-ших-шух! Лес вокруг зазвенел, загудел, засвистел и завыл - тишина вдруг взорвалась.

Оба претендента на пост главнокомандующего, в одно мгновение позабыв обо всем на свете, побросали дубинки.

- Спасайся кто может! - завопил храбрый лев.- Могопачи идут! - И, как белка, в единый миг исчез в кроне старого дерева.

Вслед за ним и конь Серафим исчез в высокой траве, спряталась и кошка Ватикоти. Один Лайош Урод прыгал вокруг Бум-Бу-Бума: нужно во что бы то ни стало освободить медведя! Но шум все усиливался, ему становилось все страшнее - и в конце концов самый добрый великан в мире убежал, бросив бедного связанного Бум-Бу-Бума на произвол судьбы. О горе, могопачи идут!

Однако никто так и не появился. Грохот, вой и свист наконец прекратились. Наступила тишина. Но приятели, притаившись, все не решались покинуть свои укрытия. Сердца их громко стучали.

Но тут застучало что-то еще. Вернее, забухало. Нет, вернее даже, затопало: дипп-допп! Однако эти звуки казались теперь не столь уж и страшными. Их было не трудно узнать: так шагал Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый.

Он вышел на лужайку. Куда это все подевались? Тут он заметил связанного Бум-Бу-Бума. Глаза у Злюк-Клюка заблестели.

- Я смотрю, Бум-Бу-Бум, могопачи уже взяли тебя в плен?

Медведь презрительно отвернулся - насколько ему позволили сделать это веревки, которыми он был связан.

- Бум-бу-бум,- сказал он.

- Бормочи-бормочи,- злорадно усмехнулся Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый.- По мне, так ты хоть весь оббормочись.

Первой подала голос из своего укрытия кошка Ватикоти:

- Это ты, любезный Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый?

- Ну, я. Ты где? Ватикоти вылезла из-за куста:

- Здесь. Мы думали, это могопачи идут.

- А разве они не появлялись? Я слышал, как они тут расшумелись. А вы-то слышали?

О, еще бы не слышали! Оттого мы так и испугались!

Взгляд Злюк-Клюка по-лисьи забегал по сторонам. На верхушке дерева, стоящего неподалеку, он заметил Аромо.

- Смотри-ка, а вон какой-то заяц,- сказал он язвительно.- Неудержимо мыслящий Аромо?! Ну, скажу я вам, в жизни не видел, чтобы заяц так перетрусил. От страха он даже научился лазать по деревьям.

- Не я один. Научился и еще кое-кто,-проворчал Аромо.

Тут Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовыи заметил наверху, среди ветвей, льва Зигфрида Брукнера:

- Что это ты там делаешь?

- Размышляю,- пробормотал Зигфрид Брукнер.- Для размышлений лучше места не найти.

Из высокой травы появилась голова коня Серафима:

- Что значит размышляешь? Ты туда залез от страха!

Зигфрид Брукнер выпятил грудь:

- Когда это ты видел, чтобы я чего-нибудь боялся? - Но все же гулкоголосый лев предпочел не продолжать этот разговор и повернулся к Злюк-Клюку Великоголово-Малоголовому: - Любезный Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовыи, сказки, ты видел мого-пачей?

- Они могут напасть на вас в любую минуту,- зловеще проскрежетал Злюк-Клюк. Затем умолк и, прищурившись, обвел взглядом всю компанию:- Хотя, впрочем... я мог бы остановить их.

Все скорей обступили Злюк-Клюка и стали с мольбой на него смотреть:

- Помоги нам, любезный Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый !

Казалось, Злюк-Клюк полон сомнения: помогать или не помогать? В конце концов он милостиво кивнул:

- Ну так и быть, помогу. Но только не даром!

- Проси ъсе, что тебе угодно,- сказал заяц Аромо,- нам ничего не жалко.

В глазах Злюк-Клюка запрыгали алчные искорки.

- Отдайте мне ваши сокровища! - прошептал он жадно.

- Наши что? - переспросил конь Серафим.

- Ваши сокровища. Золото, серебро, алмазы, деньги, статуэтки из яшмы, карбункулы, последние гроши, неломаные и ломаные,- все отдайте мне. Тогда я вас спасу.

Друзья растерялись:

- Но у нас нет никаких сокровищ.

- Врете! - заорал Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый.

В глазах льва Зигфрида Брукнера мелькнул странный огонек.

- Если ты имеешь в виду мои красные подтяжки,- проговорил он торопливо,-то мне тебя очень жаль. Их я не отдам.

- Да кому нужны твои старые подтяжки?! А ну гоните сокровища, а не то сейчас дам знак могопачам!

- И вовсе они не старые. Совсем новенькие,- обиделся лев.

Неудержимо мыслящий Аромо кричал, размахивая лапами перед носом Злюк-Клюка Великоголово-Малоголового:

- Нет у нас сокровищ, пойми лее ты наконец! Ты что-то перепутал.

Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовыи пыхтел от злости:

- Ты хочешь сказать, что вы поселились в Квадратно-Круглом Лесу просто так? А не для того, чтобы собирать сокровища и богатеть? Так я вам и поверил!

- Ну, верь не верь,- сказала Ватикоти,- а сокровищ у нас никаких нет. Ломаных грошей и тех нет.

Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовыи угрожающе повернулся спиной:

- Ну тогда все! Зову могопачей.

- Не надо, не надо,- закричали все в один голос,- пожалей нас! Попроси чего-нибудь еще. Прогони могопачей.

И тут из глубины Леса до них донеслись тихие, слабые звуки - чьи-то шаги. Все прислушались.

- Могопачи,- прошептала кошка Ватикоти, объятая ужасом.

- Помогите!

- Спасайся, кто может!

Один лишь Лайош Урод, самый добрый великан в мире, широко улыбался, показывая в улыбке почти все свои тридцать два зуба.

- Да ведь это наш Микки-Мяу,- сказал он радостно.

О, тут Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый заметно помрачнел.

- Кот Микка-Мяу. Вот черт! - прошептал он злобно.

Да, это был Микка-Мяу. Кот вышел на лужайку, и все запрыгали от радости; страх испарился в одно мгновение. Один Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый не мог скрыть своего раздражения.

- Привет,- кивнул Микка-Мяу всей компании, а затем повернулся к Злюк-Клюку: - Мое почтение, господин Злюк-Клюк. Значит, сюда пожаловали?

- Я... вот тут... - забормотал, запинаясь, Злюк-Клюк.

В это время кот Микка-Мяу заметил связанного Бум-Бу-Бума и побежал к нему:

- А это еще что такое?! Кто связал медведя?

- Бум-бу-бум, бу-бум, бум-бу-бум,- рассказал ему Бум-Бу-Бум.

- Вот это да! - удивился кот Микка-Мяу, развязывая тем временем узлы.-И они все поверили?

- Бу-бум,-сказал медведь.

- И конь Серафим?

- Бу-бум, бу-бум.

- А что ему от вас было нужно?

- Бум-бу-бум.

Микка-Мяу звонко рассмеялся:

- Прекрасно! Сокровища? Золото?

Все сгрудились вокруг Микки-Мяу и Бум-Бу-Бума, один лишь Злюк-Клюк застыл как вкопанный на другом краю лужайки.

Лев Зигфрид Брукнер, горячась, объяснял Мик-ке-Мяу:

- Не верь медведю, мы своими ушами слышали могопачей. Они еще оружие свое испытывали.

- Да,- подхватила кошка Ватикоти,- грохотали, свистели и завывали.

Кот Микка-Мяу хлопнул себя по лбу:

- А, теперь мне все понятно! Ну-ка, Лайош, сбегай вон за тот куст.

Самый добрый великан в мире скорей помчался туда.

- Ну, что ты там видишь?

- Двуручную пилу и бочку из-под бензина! - крикнул Лайош Урод из-за куста.

- Подвигай-ка пилой!

Лайош Урод подвигал. Звук получился такой: фьи-и-фью-у-ших-шух. Потом он постучал по бочке из-под бензина: динь-дон-бум.

- И этого вы испугались? - спросил кот Микка-Мяу.

О, как всем стало стыдно! Вот это могопачи! Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый, вконец разоблаченный, стал бочком красться в сторону деревьев. Заметив это, лев Зигфрид Брукнер кинулся к дубинкам.

- Ты хотел нас обмануть,- заорал он,- ах ты негодяй! Меня, сам-ого умного в мире льва! - И, пифф-пуфф, принялся швырять в Злюк-Клюка дубинки.

Под ударами дубинок спина Злюк-Клюка Великого-лово-Малоголового гудела: диннь-донн! Зигфриду Брукнеру, если он и не был самым умным и самым храбрым львом в мире, все же нельзя было отказать в меткости.

- Здорово! - радовалась кошка Ватикоти.

- Надо же, сокровища! - ворчал конь Серафим.- Сумасшедший! Какие у нас могут быть сокровища?!

Кот Микка-Мяу покачал головой.

- А между тем ему это почти удалось,- сказал он.

- Что почти удалось?

- Лишить нас наших сокровищ. Глаза кошки Ватикоти заблестели:

- Так у нас все-таки есть сокровища?

- Конечно, есть,- сказал Микка-Мяу,- но только не такие, какие хотелось заполучить Злюк-Клюку Ве-ликоголово-Малоголовому.

- А какие же?

- А разве ум неудержимо мыслящего Аромо не сокровище? А мудрость коня Серафима? А жизненный опыт Льва Зигфрида Брукнера? А твое обаяние, Ватикоти? Видите, все это вы чуть было не потеряли. Лишь честность медведя Бум-Бу-Бума и доброе сердце великана Лайоша Урода остались непоколебленными.

- Кг.1л великан тоже перетрусил,- сказала Ватикоти.- От тоже поверил в могопачей.

- Но он, по крайней мере, наломал дубинок и приготовился защищать вас,- возразил Микка-Мяу. , Конь Серафим печально опустил глаза:

- Этими дубинками не мешало бы и нас самих поколотить.

- Бум-бу-бум,-произнес медведь Бум-Бу-Бум.

- Конечно, Бум-Бу-Бум. Ты прав, не будем больше говорить об этом,- поддержал его кот Микка-Мяу.- Правда, и забывать об этом не стоит.

Но тут лев Зигфрид Брукнер выскочил на середину лужайки и принялся стучать себя в грудь, громко крича:

- Но главнокомандующий все равно я! Ты когда-нибудь видел, Микка-Мяу, чтобы заяц командовал львом? Неслыханно! Способы борьбы с могопачами лучше всех знаю я! Да, я!

- Бум-бу-бум,- сказал медведь Бум-Бу-Бум.

И он был прав.